Он жил верлибром,
там, где живут домами,
думая, что живут
Любил ненормальных женщин,
почему-то всегда ненормальных,
впрочем, другие ему не встречались
Разводил совершенно нормальных лохов,
бережно,
нежно,
радужно
Бомбил Корону,
претворяя в действительность
основополагающий принцип Христа:
« Поделись с ближним своим…»
Шерстил на трассах,
не корысти ради,
а в погоне за беспределом
Парился в ЦБТ,
то бишь, Бутырском замке,
качественно и конкретно
Прессовался в СИЗО на Петрах,
доводя до кондиции
дознавателей-мусорят
Прохлаждался в Варшавской централке,
поучая российским премудростям
озадаченных пше-вертухаев
Перемещался,
вращался,
сокращался
и депортировался
Обретался ночами
в лучших домах Монреуполя,
иначе говоря, ночлежных
Утрачивал всё,
чтобы снова начать с нуля
Легко забывал
сны,
города,
женщин…
Последнее, что он забыл –
телефонный код Гондураса,
после чего навсегда
утратил доверие к числам
Он делал многое другое,
что вкупе с его беспричинностью
и стало земным содержанием
контрромана «Шестнадцать тонн»
Но, если смотреть Оттуда,
эта книга о странной любви
в небе для сумасшедших –
основном ее местодействии,
как, собственно, и самой жизни
Ну его, конечно
И все-таки, все-таки, все-таки…
Это книга о чем-то Главном,
и, стало быть, ни о чем